Концерт проходил в МГУ в рамках Пасхального фестиваля. Ходили с Денисом, который где-то достал два входных билета и сказал мне об этом в четверг.
По степени неожиданности возможность увидеть и услышать Гергиева я могу сравнить только со встречей с Биллом Клинтоном в феврале прошлого года. О его тогдашнем выступлении я совершенно случайно узнал часа за два до начала.
То, что концерт проходил именно в Московском университете, придал ему в моих глазах ещё больше значимости. Я давно хотел сюда вернуться. Последний раз был здесь четыре года назад.
Те же стены, та же книжная лавка на первом этаже. Та же атмосфера Университета. Ничего не изменилось.
Аптечка
Нас почему-то долго не пускали в зал — даже на лестницу, ведущую в него. Когда, ровно в полдень, наконец начали пускать, оказалось, что нужно пройти через металлодетекторы, как в аэропортах. Причём сумки надо было оставлять вне детекторов. Я свою сперва не положил, чем, видимо, вызвал подозрения охранника.
Он попросил меня открыть сумку и увидел под лежавшим в ней шарфом белую коробочку. Спросил, что это.
А это аптечка. Надо запомнить не брать её больше на общественно-металлодетекторные мероприятия. А то не везёт мне на медикаменты в сумках: то ножницы забыл выложить из аптечки в ручной клади в аэропорту, то на Статую Свободы не пускали из-за странных маленьких бутылочек (ну и ножичка)…
Но ничего, буду считать, что меня спасли молескины — начал ему спокойно говорить: «Это — шарф, это — кошелёк, это — записная книжка»… Пропустил.
Мендельсон и Равель
Зал был полон, все места — включая подоконники — заняты. Хотя, как сказал Денис, народу было меньше, чем на предыдущем концерте, на который он ходил, — тогда, по его словам, был забит весь балкон. Оставив своё место на подоконнике, я решил постоять на балконе поближе к оркестру.
Начали с концерта Мендельсона, сыграв и третью его часть — марш. Девочка-первокурсница, стоявшая впереди меня, таинственно улыбнулась и почему-то оглянулась. Наши улыбки встретились.
Да, это действительно свадебная музыка. Или даже музыка о семейной жизни. Интересно, о чём думал каждый, кто был в зале: кто уже слышал этот марш в ненулевое число самых торжественных моментов в жизни, и кому это ещё предстоит…
Вслед за такой классикой прозвучал более современный «Концерт для трубы с оркестром» Родиона Щедрина. Что-то в нём было и от джаза (или это моё предубеждение, потому что труба?) и от Шнитке, мне понравилось.
Вообще, несколько раз за концерт в этом сердце Касталии я ловил себя на мысли о том, что есть три ключа к пониманию человека и Вселенной: математика, музыка и шахматы.
Завершилось первое отделение Равелем. Я знал, что будет Равель, очень надеялся на «Болеро» — и надежды оправдались.
Каждый раз жутковато его слушать — особенно концовку, — но каждый раз очень тянет. Что-то гипнотическое есть в этой музыке, видимо. Думаю, для меня «Болеро» стало главной частью концерта.
А ещё подумалось, что этот оркестр, в этом месте, среди этих людей, неповторимо бы исполнил «4 минуты 33 секунды» Джона Кейджа…
Опера
Во втором отделении, к 200-летию со дня рождения Гоголя, дали недавно написанную оперу «Коляска». Хотя от неё самой у меня было меньше впечатлений, чем от остального концерта, я заслушался сопрано. Ещё и воспоминания нахлынули о «Фестосе» и Танином выступлении 14 апреля 2002 года.
Концерт стал вторым разом, когда я был на культурном мероприятии в МГУ. Первый раз мы с Таней ходили на вечер балерины Екатерины Максимовой, который был организован кафедрой Математической теории интеллектуальных систем. Нас тогда пригласил Вадим Никитович Козлов, преподававший в «Станкине» дискретную математику у нашего потока.
Тогда, по окончании вечера, мы ещё долго бродили по пустым аудиториям и огромным лекционным залам, заглядывали даже в какие-то шкафы, уставленные минералами. Именно в тот день, в середине марта 2002 года, я впервые ощутил дух университета и захотел туда — необязательно в Московский университет, но в университет. Чтобы, возможно, остаться там навсегда.
Университет
Остался я ненадолго и в этот раз. После концерта поднялся вместе с непривычно шумными студентами в лифте, вышел на 13-м этаже — мехмат. Коридоры, по которым бродил, не изменились. Только куда-то исчезла доска с сотрудниками кафедры высшей алгебры (или она просто была этажом ниже?).
Ещё заметил приклеенную к стене листовку 2007 года с призывом выйти на поддержку студентов, которых, как утверждается, отчислили по политическим причинам. Вспоминаю, что читал об этом на Би-би-си.
Листовка, правда, уже исписана комментариями вида «они просто ушли в запой» (о студентках, отчисленных за участие в митинге) и «шёл бы к девочкам на филфак» (о студенте биологического факультета, отказавшемся проводить незаконные опыты над животными).
И всё же дух, чувствующийся в стенах университета, — тот же. Мне захотелось каждый вечер приходить сюда, чтобы почувствовать эту успокаивающую тишину и отдохнуть от реального мира.
Хотя бы на четыре с половиной минуты.
No comments:
Post a Comment